capricios (capricios) wrote,
capricios
capricios

Categories:

очень интересный текст - Луганщина - Восточные ворота Украины

Терриконы кругом высокие

поднимаются к облакам.

Украина здесь начинается,

солнце к первым приходит к нам,

Солнце к первым приходит к нам.



Луганщина - песня моя!

В степи ковылей колыхание.

Луганщина, ты для меня –

великое чувство кохання.



Здесь ходила сама История,

след оставила, где прошла

И в кольчуге с копьём на половца,

и фашиста огнем гнала,

И фашиста огнём гнала.



Приезжайте к нам спелой осенью,

и весной, да хоть каждый день.

Приезжайте к нам на вареники,

приезжайте к нам на сирень,

Приезжайте к нам на сирень.



А невесты у нас красавицы,

поищите по всей стране,

Даже если хороших встретите,

наши лучше, поверьте мне,

Наши лучше, поверьте мне.



Луганщина – песня моя!

В степи ковылей колыхание.

Луганщина, ты для меня –

великое чувство кохання.



Эта песня в исполнении московской группы «Лесоповал» является неофициальным гимном Луганской области. Текст был написан в 2003 году в рамках подготовки к достаточно помпезному празднованию 65-летней годовщины образования области. Тогда же, в 2003 году в Луганске появились две архитектурные и туристические достопримечательности: Свято-Владимирский кафедральный собор – самый большой в восточной Украине, и огромный, покрытый позолотой памятник князю Игорю, сидящему верхом на коне. Тому самому Игорю, которому посвящен шедевр древнерусской письменности – «Слово о полку Игоревом». Как говорят местные краеведы, именно через здешнюю степь князь возвращался домой после проигранной битвы с половцами.



«Лоскутное одеяло» истории



Исторически Луганская область представляет собой «лоскутное одеяло», в котором сшиты воедино регионы с разным населением, разными традициями и разной исторической судьбой. Север области – преимущественно сельскохозяейственные районы – это украинская Слобожанщина, тяготеющая к Харьковщине и Сумщине. Здешнее население в массе своей – этнические украинцы, говорящие или по-украински, или на суржике.



Крайний юг области – промышленный. Это города, возникшие вокруг заводов, или шахтерские поселки. Состав населения здесь интернациональный. Это украинская Америка. Людей в эти края гнал поиск работы и куска хлеба, поэтому их мало интересовало, на каком языке разговаривает сосед и какому Богу он молится. Именно здесь распространено мнение, согласно которому «какая разница, какой национальности человек. Лишь бы человек был хороший».



Юго-запад области – это земли бывшей Славяносербии – территорий, освоенных во времена Екатерины Второй массово переселявшимися в Российскую империю выходцами с Балкан – бежавшими от турецкого владычества целыми семьями и даже целыми селами сербами, хорватами, греками и представителями других народов. На новом месте они получали в собственность землю, а взамен несли воинскую службу. Соответственно, административными единицами Славяносербии были полки. Так же, кстати, как и в Гетьманщине.



Еще один исторический регион, прирезанный к Луганщине при советской власти – это Станично-Луганский район – часть Области Войска Донского. Здесь до сих пор живут потомки донских казаков.



Несмотря на то, что от областного центра до Станицы Луганской двадцать пять минут езды рейсовым автобусом, историческая память у луганчан и у станичников разная. Достаточно сказать, что всего за четверть века луганчане и казаки дважды успели повоевать друг с другом. В 1919 году луганские рабочие под руководством Клима Ворошилова организовали героическую оборону города от наступавших с востока обьединенных войск Добровольческой армии Деникина и Донской армии атамана Краснова, в которую были мобилизованы и жители Станицы Луганской.



Самые ожесточенные бои шли тогда в районе Острой Могилы – местности на подступах к Луганску. Женщины и дети из рабочих семей устроили многокилометровую живую цепь, по котрой передавали из рук в руки снаряды для артиллерийских орудий. Это событие стало одним из стержневых мифов, на которых базируется региональная историческая память. Неслучайно одна из двух главных луганских улиц и сегодня в память о тех событиях носит название Оборонная.



А когда в 1942-1945 году в область пришли немецкие оккупанты, те из луганчан, кто не успел или не смог эвакуироваться вглубь СССР, пошли в партизанское сопротивление. В Краснодоне возникла подпольная партизанская группа «Молодая гвардия», деятельность и трагическая гибель участников котрой стала позже основой для одного из стержневых советских пропагандистских мифов. В то же время многие казаки из Станицы ушли в Казачий кавалерийский корпус СС под командованием генерала фон Паннвица и в добровольческие отряды вернувшихся вместе с немцами на Родину знаменитых казачьих атаманов, героев антибольшевистского движения Краснова и Шкуро. Сегодня об этом историческом факте на Луганщине вспоминать не любят, так как он явно диссонирует с опирающимся на советскую традицию и культивируемым на бюджетные деньги местной властью «луганским патриотизмом».



«Луганский патриотизм»



Об этом следует сказать особо. Дело в том, что если брать областной центр и шахтерский юг, то действительно их история и историческая память неотделимы от советского периода. Освоение этой части региона началось сравнительно поздно – с конца восемнадцатого века, и наибольших успехов в этом деле достигли в СССР. Луганщина – это родина знаменитого шахтера-передовика Алексея Стаханова, положившего начало стахановскому движению. Его имя носит один из шахтерских городов области. Луганщина – родина уже упоминавшейся «Молодой гвардии».



Самый известный луганчанин за всю историю города – это Клим Ворошилов. Человек, прошедший путь от слесаря одного из местных заводов до организатора большевистских подпольных ячеек, красногвардейских отрядов, наркома оброны СССР и председателя Верховного Совета СССР. Неудивительно, что Луганск почти шестьдесят лет с небольшими перерывами носил имя Ворошиловграда. И сегодня Клим, восседающий на коне, украшает площадь перед луганским горсоветом. Кстати, современный украинский прозаик Сергей Жадан не так давно попытался вмонтировать этот советский пласт местной истории в украинский культурный контекст в своем романе «Ворошиловград».



По переписи 1912 года, в дореволюционном Луганске проживало всего 50 тысяч селовек. За последующие полвека город превратился в полумиллионный мегаполис. В период массового жилищного строительства 60-х–80-х годов прошлого века территория города выросла в десятки раз. Естественно, что названия новым улицам, кварталам, скверам, паркам и площадям дались соответствующие. Отсюда улицы Советская, Анри Барбюса, Луначарского, Володарского, сквер имени Молодой гвардии, сад имени 1 Мая, парк Щорса, площадь героев Великой Отечественной войны, кварталы Жукова, Ватутина, 50-летия Октября и т.д. и т.п.



Именно по этой причине, кстати, когда в начале 90-х годов прошлого века, на волне приобретения независимости местные «демократы» попытались провести в городе волну переименований, местная топонимическая революция захлебнулась. Выяснилось, что переименовывать практически нечего. Советские названия в подавляющем большинстве случаев – исходные. Этот факт нужно принимать во внимание и особо рьяным нынешним борцам с советским прошлым. Луганск – город советский. И с этим нужно просто смириться.



Наиболее адекватный способ интеграции Луганска в новоукраинский контекст – это не борьба с советским наследием, а актуализация «несоветской» традиции, которая тоже есть, хотя и не так известна. В принципе, имена первого городского головы Николая Холодилина, бюст которого стоит в старом городе возле гостиницы «Украина», одного из основателей города немца Карла Гаскойна, инженера Лутугина, украинских меценатов из семьи Алчевских, уже достаточно известны и за последние два десятилетия достаточно органично прижились в массовом сознании наряду с «мертвыми богами» советской эпохи.



Последние десять лет областные власти приложили много усилий и затратили много бюджетных средств на культивирование особого местного, луганского патриотизма, густо замешанного на советских мифах и разбавленного пророссийскими нотками. Город Северодонецк стал известен по всей Украине не благодаря наличию там красивого Ледового Дворца, а благодаря проведению в ноябре 2004 года пресловутого Северодонецкого съезда депутатов местных советов, на котором звучали призывы к отделению от Украины.



Кстати, о сепаратизме. Вопреки многочисленным мифам, бытующим в остальной, особенно в западной Украине, никаких массовых сепаратистских настроений на Луганщине нет. Крикливые маргиналы, размахивающие сейчас на площадях Луганска триколорами, представляют подавляющее меньшинство луганчан.



На самом деле большинство луганчан, если чего и хотят от киевской власти, так это того, чтобы все в регионе осталось как есть. В украинских патриотических пабликах часто можно увидеть демотиватор с фразой о том, что «українська національна ідея – від..біться від нас».



Вот примерно такая же «региональная идея» господствует и в умах луганчан. Если центральная власть воздержится от каких-то кавалерийских атак на местную идентичность, если в Луганске не будут устраивать показательных расправ над памятниками Ленину или Ворошилову, если, наконец, забота об украинском языке будет подкреплена аналогичной заботой о социальной сфере и экономике ( а Луганщина – это регион патерналистских настроений, и с этим тоже нужно смириться), о какой-либо угрозе местного сепаратизма можно забыть.



«Вакуум власти»



Хотя Луганщина ассоциируется с заводами и шахтами, однако факт состоит в том, что за последние два десятка лет промышленный потенциал области был во многом утерян. Показательный факт: на родине «того самого» Стаханова сегодня закрыты абсолютно все шахты. В областном центре десятки предприятий были уничтожены и порезаны на металлолом. Флагман местной промышленности, принадлежащий сейчас россиянам, «Лугансктепловоз» в лучшие годы давал работу 39 тысячам человек. Сегодня же эта цифра составляет всего 5 тысяч. Такая масштабная и катастрофическая деиндустриализация не могла не отразиться на структуре занятости. Если открыть «Бесплатку» – самую популярную местную газету с обьявлениями, то выяснится, что самый крупный работодатель – это сеть супермаркетов «Абсолют». Десятки тысяч людей заняты на рынках. Не будет большим преувелдичением сказать, что сегодняшний Луганск – это, в основном, город пенсионеров, базарных торговцев и студентов. При всем том, что работы нет, в городе действует целых пять (!) университетов и одна до недавнего времени академия (теперь тоже университет) внутренних дел. Обучение иностранных студентов стало достаточно прибыльным бизнесом. И сегодня встретить на луганских улицах африканцев, арабов, индусов или вьетнамцев – обычное дело.



Политика неотделима от экономики. В условиях крайне малого числа самодеятельного населения и большинства, зависящего от государственного финансирования, «на коне» оказываются те политики, которые обещают увеличение зарплат и пенсий. Недаром Луганск стал вотчиной политиков-популистов. Королевская и Ляшко – лишь самые известные из них. Впрочем, сегодня влияние Королевской в регионе почти не ощущается. В области традиционно сильны коммунисты. Луганская организация – едва ли не единственная реальная и дееспособная организация КПУ, которая осталась на сегодняшний день. Нардеп Спиридон Килинкаров – очень влиятельная фигура местного, а теперь и всеукраинского масштаба. В 2012 году он сумел добиться для КПУ второго результата по области по партийным спискам. КПУ тогда получила почти 25 % голосов луганчан. Именно коммунисты, а вовсе не «Батькивщина» или УДАР, не говоря уже о «Свободе», все эти годы ассоциировались в области с оппозицией. Именно КПУ стала центром притяжения для оппозиционного регионалам бизнеса. Сама же Партия Регионов – это почти безраздельная хозяйка местного политического поля. С падающими год от года рейтингами, однако удерживающая первенство благодаря тому простому обстоятельству, что хотя рейтинги ПР и падают, однако рейтинги оппозиции (за исключением КПУ) не растут. Люди, разочаровывающиеся в регионалах, не переходят под знамена других партий, а выпадают в электоральный «осадок», просто не приходя на выборы и уменьшая явку.



Победа Майдана и скоропостижный уход Януковича привели к возникновению в области ваккуума власти. Сегодня Луганщина оказалась между вчера и завтра. В ближайшие недели, а может быть, и месяцы будет дан ответ на вопрос, где окажется область – в новой, постреволюционной Украине, в составе Российской Федерации или в составе какого-нибудь новоявленного «Приднестровья». Пока Киеву было не до регионов, ситуацию тут в режиме автопилота контролировала местная власть, ориентирующаяся на главного луганского регионала Александра Ефремова. Назначение новым губернатором Михаила Болотского было встречено без особого восторга. Пока что говорить о каком-то авторитете нового руководителя не приходится. Новая власть пока что опирается исключительно на силовиков. Ее основной проблемой является то, что ей практически не на кого опираться в регионе. Своих Коломойских и Тарут на Луганщине нет, а местные проукраинские силы чрезвычайно слабы, их активисты малоавторитетны. Так что поиск той точки опоры, которая позволит начать реальное реформирование края, – это сейчас задача первостепенной важности.



Алексей Блюминов, Киев-Луганск

<\lj-cut>
Tags: Луганская область, Украина, люди, психоистория
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments