capricios (capricios) wrote,
capricios
capricios

Как я открыла для себя «Луганский характер». Не полевые исследования




Продолжение. Начало






Луганск: Камброд – Гусиновка? Или Луганск: «собачевки», «шанхаи», «нахаловки»?

Луганск не был благостным островком посреди бушующего моря эмоций, бедности и достатка, полурабского труда, зажиточности или полуголодного существования. Окрест лежали не безбрежные пустующие степи, а донские станицы, хутора, украинские села, русские деревни, шахтерские поселки… А значит, нравы в Луганске царили похожие, со скидкой на городской уклад жизни. Кстати, когда же наш город стал называться Луганском? И когда он вообще стал городом? Долгое время (конец 18-го – конец 19 века) у будущего Луганска было будто бы два «сердца»: Каменный Брод и поселок при Луганском заводе. Развивались они параллельно: и там и здесь строились церкви, возводились дома, появлялись новые улицы. Целых  три года (1806-1809 гг.) Каменный Брод успел побывать городом, и не просто городом, а уездным городом. Назывался он тогда Славяносербском (не путать с современным Славяносербском). После объявления Каменного Брода уездным городом сюда на жительство приезжают евреи и цыгане. В ноябре 1816 года екатеринославский гражданский губернатор писал: «Славяносербское купечество и мещанство <...> заключается в 132 душах, из коих до ста душ еврей и цыган...»

Конец этому положило сильное наводнение 1809 года. Неизвестно, как сложилась бы судьба Камброда – Славяносербска, если бы не вмешалась стихия. Как бы то ни было, следующие 73 года продолжали существовать две разных административных единицы – селение Каменный Брод и поселок Луганский завод. В 1882 году высочайшим указом императора Александра III они были объединены и возведены в статус уездного города под названием «Луганск». Царская милость была воспринята значительной частью жителей с нескрываемым раздражением. Сельские обыватели Каменного Брода и поселка Луганский завод не без основания видели в ней стремление казны поживиться за их счет.

Неприятие городского уклада жизни, который нес с собой высокие налоги, полицию, массу мигрантов и т.д., сохранялось в сознании коренного населения Луганска длительное время. Нравы, царившие в то время в городе, по свидетельству современников, несли на себе печать «постоянной неприязни и даже открытой вражды», разделявшей жителей трех больших исторически самобытных районов Луганска: поселка Луганский завод, Гусиновки и Каменного Брода. Объяснялось это тем, что в поселке Луганский завод жили в основном русские, выходцы из Орловской, Рязанской, Курской губерний, в Камброде было много украинцев, а в Гусиновке, где жили ремесленники, было очень много евреев.

«Довольно часто жители этих районов, – писал К.Е. Ворошилов, – не только молодые, но и весьма почтенного возраста, сходились в кулачных боях, стенка на стенку». Соратник Ворошилова И. Шмыров вспоминал по этому же поводу: «Достаточно было вам зайти со знакомой барышней в т.н. знаменитый Каменный Брод, как с вас требовали за «поземельное» бутылки 2-3; если отказывались или не было денег, то заставляли петь петухом или плавать по пыли и грязи и обязательно в присутствии вашей барышни; бывали случаи избиения или даже увечий». Часто в этих драках побеждали именно украинцы. В выходной день для них это было любимой забавой – идти «бить кацапов».

Ваш покорный автор нашел любопытный материал в местной газете «Луганский листок» за 1916 г., который также проливает свет на характер гусиновцев: «Гусиновка – это особый мир небогатого рабочего класса, который целую неделю тяжело и много работает, а в праздничные дни широко и шумно гуляет. В городе Гусиновка пользуется репутацией местности бесшабашной. Об удали гусиновской молодежи ходят различные легенды. Но, оказывается, гусиновцы умеют не только шумно гулять, но и чутко отзываться на запросы и нужды текущей жизни.

Попав в Преображенский лазарет, поражаешься той заботливостью и вниманием, которым гусиновцы окружают своих раненных героев. Палаты буквально засыпаны  цветами. Молодые девушки несли роскошные букеты, перевязанные цветными шелковыми лентами, несли яблоки, виноград, груши. Окна палат осаждались посетителями. Чувствовалось, что гусиновцы не только любят своих раненых, но и благоговеют перед ними, как перед отечественными героями». (Поясню: после того, как началась Первая мировая война, в Луганске был организован госпиталь при Преображенской церкви).

Впрочем, легко понять, почему луганчане устраивали частые драки. Хоть на некоторое время можно было забыть о работе и «отключиться». Небогатым луганчанам начала 20 века не позавидуешь. Жилищные условия пролетарского населения Луганска разительно отличались от всестороннего комфорта поселка заводской колонии. Это являлось характерной особенностью городов Донбасса, где 40% рабочих жило в землянках, а остальным кров над головой давали наспех сооруженные рядом с предприятиями «казармы», «бараки», «каюты», «балаганы», за которыми тянулись к городским окраинам «собачевки», «нахаловки» и «шанхаи». Убедительным подтверждением катастрофического положения с массовым жилищем для рабочих может служить выдержка из доклада комиссии по исследованию положения горнорабочих на юге России: «Кроме землянок существуют совершенно неудовлетворительные жилища для семейных рабочих в виде так называемых «каюток», а для одиночек в виде казарм — сараев с небольшим количеством маленьких окон, без потолков и полов; спальня, столовая и кухня объединены, помещений для артельных поварих и умывальников нет, нары съемные и места в них не разделены, количество кубо-метров воздуха в помещениях не отвечает числу рабочих, живущих в них».

В этом официальном документе довольно точно описано типичное массовое жилище, где проходила жизнь большинства рабочих и шахтеров. Еще более впечатляющую картину жизни в таких условиях обрисовал К.Е. Ворошилов, обратившийся 1 октября 1906 г. с речью к луганским рабочим, собравшимся в связи с организацией профессионального Союза рабочих Российского общества машиностроительных заводов: «Это не жизнь, а кошмар. Я никогда не мог себе представить, что люди могут существовать в таких условиях, что в наше время есть углы, где люди изнемогают под бременем капитала... Это не квартиры, а лачуги, землянки с крышами вровень с землей. В темных и низких каморках с земляным полом вместе ютятся по нескольку семей, грязь и зловоние стоят невыносимые... Здесь же, под ногами в нечистотах плачут и кричат дети». И это была не просто агитация. Увы, это была правда. Конечно, не все в Луганске жили так. В центре города были красивые дома, выстроенные из камня, в классическом стиле. Принадлежали они купцам и дворянам.

Одноэтажный Луганск

Наиболее распространенным в то время массовым типом жилого дома был каменный (из кирпича или мергеля) особняк со входом со стороны двора и участком, отгороженным от улицы деревянным забором с воротами и калиткой. Усадебные дома выходили на улицу главной, фасадной стороной, хозяйственные постройки были сдвинуты вглубь двора. Двухэтажные дома в Луганске эпизодически стали возводиться лишь во второй половине и в конце XIX в., до того времени город был одноэтажным.

Почти в каждом жилом доме кроме традиционных сеней и передней были зал, гостиная, спальня, девичья, лакейская, людская; дополняли планировочную структуру дома кухня и чулан. Дворовое хозяйство также было солидным: каретный сарай и конюшня, ледник и сарай для птиц, кладовая и строения «для поклажи дров», баня, а часто и сторожевая будка. Обязательным был небольшой сад (палисадник).

К сожалению, с приходом промышленных предприятий в край, с началом развития промышленности, шахт психологический климат в крае значительно ухудшился. Огромное количество мигрантов, толком не обустроенных, заполонили донецкие степи. Часто они входили в конфликт с местным населением. Население Луганска росло с потрясающей быстротой за счет приезжих. Сравните сами: 1910 г. – 42687 чел., а 1911-й – 61400 чел.! В 1911 году было выдано 150 разрешений на строительство больших частных домов. Сведения взяты из сборника «Весь Луганск в кармане».

В начале 20 века в Луганске национальную одежду уже не носили. Жители одевались кто как мог и хотел, сообразно толщине своего кошелька. Многие рабочие любили питаться не дома, а на рынке в так называемом «обжорном ряду», где можно было поесть гарячие щи и кашу. Там были разные забегаловки, где можно было не только пообедать, но и выпить водки. Съестным торговали главным образом подростки: пирожками, грибами,  мочеными яблоками, леденцами и др. У Ворошилова тоже был любимый трактир на улице Екатеринославской, 7 (нынешняя ул. Октябрьская). В период гражданской войны и некоторое время после нее Луганский ликеро-водочный завод не работал. Поэтому большевики иногда с оружием в руках отстаивали спирт от представителей других военных формирований, а также от толп жаждущих горожан. А вот когда он заработал (случилось это в 1924 году), 40% рабочих перестало регулярно выходить на работу. Пьянство засасывало рабочих. Пили везде, даже в туалетах. Пили все: рабочие, безработные, мужчины, женщины, старики, дети… Это явление клеймила местная газета «Луганская правда», что, впрочем, мало помогало исправить положение.

Как видим, приход советской власти мало что изменил в образе жизни луганчан. Также не хватало жилья, многие жили просто в нецивилизованных условиях. Например, в 1926 году комиссия горсовета обследовала квартиры милиционеров и их семей и пришла к выводу: семьи живут в большой тесноте, кухня темная, нет никаких условий для проживания в этих квартирах детей. Городской бани до 1927 года не было. Все мылись, как могли, в тазах и корытах. Здравоохранение постоянно реформировалось, врачи едва успевали бороться с последствиями войн: педикулезом, тифом, туберкулезом… Положение чуть улучшилось к началу 1930-х годов. Во многих домовладениях были обустроены отхожие места с выгребными ямами, помойные ямы, мусорные ящики. Вывоз мусора осуществлялся только в определенные свалочные пункты. Наблюдение за этим было возложено на милицию и саннадзор. За чистотой во дворах следили дворники.

Однако не все было плохо. Люди работали, развлекались, учились. Вот что мы находим в воспоминаниях поэта М. Матусовского: «Не знаю, гуляют ли в нашем городе по субботам и воскресеньям так, как это бывало в дни юности? Как будто по какому-то негласному уговору, гулянье происходило на сравнительно ограниченном плацдарме — от городского сквера до булочной на углу Пушкинской и Ленинской и обратно. Гуляющие двигались плотно, тесно, двумя потоками навстречу друг другу. Барышни теснились отдельно, делая вид, что им все на свете безразлично, и одуряюще пахли духами «Белая ночь», рисовой пудрой, кремом для сухой кожи и палеными волосами, — холодный способ завивки тогда еще не был известен, и приходилось пользоваться раскаленными щипцами. Были здесь свои признанные красавицы, из-за которых возникали междоусобные войны и которые, если бы у нас привилась вдруг мода на конкурсы красоты, с полным правом могли бы претендовать на звание мисс Каменный Брод или мисс Канавная улица. Кавалеры держались своей обособленной компанией, распив для храбрости четвертинку вишневого ликера.

Способов завести знакомство было великое множество. Возьмем, к примеру, самый примитивный: можно было начать разговор издалека, с картины «Месс Менд», идущей вторую неделю в кино; а то еще с погоды: вот, мол, сегодня душно, просто дышать нечем, а вчера после дождя было ничего, прохладнее; или обратиться с вопросом: что это ваша подружка такая серьезная и всегда ли она бывает в мрачном настроении?».

На этой возвышенной, лирической ноте хочется закончить свое повествование. Если кто-то любит х/ф «Покровские ворота», там, кажется, есть такой пассаж: пронеслись 50-е, 60-е пролетели, подкрались 70-е, или нечто в этом роде… Над Луганском также пронеслись и 40-е и 80-е. О нравах, которые царят в современном Луганске, думаю, читатель осведомлен гораздо лучше меня.

Анна МАРКЕВИЧ

P.S.

При подготовке материала автор использовал следующие книги: «Военно-статистическое обозрение Российской Империи», Т.12, СПб., 1850; «История родного края», Т.2, В. Башкина, Ф. Горелик, Г. Намдаров, Луганск, 1997 г.; Феодосий Макаревский: Материалы для историко-статистического описания Екатеринославской Епархии: Церкви и приходы прошедшего XVIII столетия, 1880; «Ворошиловград. Истрико-архитектурный очерк».


Tags: История, Культура, Луганская область, луганский характер, люди, психоистория, психология, удивительное рядом, этнография
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments