June 9th, 2011

(no subject)

В том, что юмор перестал быть прерогативой элиты и насколько целительна его сила, я недавно убедился в самой обычной бытовой ситуации.

Продавщица в раскаленной «собачьей» будке «Мобильной АЗС» то ли вследствие жары, то ли вследствие приема чего-то «прохладительного», румяная как Забава Путятишна, по ошибке продала мне ваучер пополнения счета не тем номиналом, который я просил. Заметил не сразу – пришлось вернуться. Чек, понятно, выбросил.

- Вы мне карточку поменяете?

- В паспорте? – смеется.

- Очень смешно, - начинаю злиться. - Вы мне не ту карточку дали.

- Поменяю, конечно, а  ты мне чек вернешь?

- Я бы и рад, - издеваюсь, - но, знаете, я уже как-то привык к нему за это время – прикипел душой…

- Ну, раз так, - говорит, - совет да любовь!

- ???

- Ладно, давай – поменяю.

Не знаю почему, но мне эта совершенно нелепая на первый ситуация как-то очень запала в душу. Представьте – в  безобразной фаллической конструкции метр на метр сидит девушка, причем сидит она там явно не от хорошей жизни. Её работодатель (хотя в данном случае более уместно применить термин «владелец») постарался и создал совершенно эксклюзивные по своему скотству условия труда, так как даже осужденные убийцы имеют больше жизненного пространства. Тем не менее, человек, запаянный в эту жестянку, лишенный даже возможности нормально дышать, не теряет чувства юмора. Значит, так легче?

Каждой десятой украинской семье не хватает денег на еду

Ухудшение материального положения за последние 12 месяцев ощутили 66,8% украинцев, опрошенных организацией «Украинский демократический круг» по заказу Института политики.
Дальше

(no subject)

Я решила, что не буду резать волосы.
Только челку надо было подровнять. Пошла в ближайшую парикмахерскую. (Надо сказать, что иногда мне лень ползти за такой мелочью в цирюльню, и тогда справляюсь своими силами. Криво - косо, но сама). А тут - пошла. За 7 гривен "подправили" мне челку. Зря. Плохо постригли. Некрасиво. И коротко слишком.

(no subject)

Светло-коричневый Рено-5 бодро бежал по дороге, петляя вместе с ней по долинам и взгорьям северной Галилеи. За рулем сидела Саша. Она вела машину в своей собственной манере –  залихватски закусывая губу при каждом повороте и  бешено  вращая баранку, словно это был штурвал пиратского брига. Впрочем, в самой  Саше тоже было что-то пиратское.  Наш путь лежал к Тивериадскому озеру, где вечером должен был состояться рок-фестиваль.  Вместе с нами увязался  Толик – мой товарищ еще по Луганску,  – полный, кучерявый, какой-то весь шумный и непростительно нелепый. Толик обладал удивительной способностью из всех возможных линий жизни выбирать самую глупую. А когда он открывал рот – его фразы были настолько не к месту, словно их составляла команда инопланетян-лингвистов, пытавшихся с помощью формальных математических алгоритмов описать общение на вербальном уровне.  Добавьте сюда задержку на обработку полученного сигнала, у Толика она порой доходила до нескольких минут.  Однажды, работая охранником, Толик догадался сходить к Стене плача с боевым оружием. Во время задержания он вытащил обойму, чтобы продемонстрировать, что она пустая, но в стволе оказался патрон,  что-то пошло не так, прозвучал выстрел, пуля ударила в рамку металлоискателя, и через секунду Толик лежал скрученный и обездвиженный на святой земле.
дальше