February 18th, 2016

Че

Моэм, о том, как сделать писателя писателем

Нужно признать, что этой растущей известностью он был во многом обязан
ей. Слава пришла к нему только в последние годы его жизни, когда он уже
давно перестал писать, но основы ее были, несомненно, заложены неустанными
усилиями миссис Траффорд. Она не только вдохновила (а может быть, отчасти
и написала: у нее было бойкое перо) статью, которую Бартон в конце концов
представил в "Куортерли" и в которой впервые говорилось, что Дриффилда
следует поставить в один ряд с мастерами английской литературы - она еще и
организовывала хороший прием каждой выходящей его книге. Она везде бывала,
встречалась с редакторами и, что еще важнее, с владельцами влиятельных
изданий; она давала вечера, на которые приглашала каждого, кто мог
оказаться полезным. Она заставляла Эдуарда Дриффилда читать отрывки из
своих произведений на благотворительных собраниях в домах самых
высокопоставленных персон; она следила за тем, чтобы его фотография
появлялась в иллюстрированных еженедельниках; она лично просматривала
каждое интервью, которое он давал. В течение десяти лет она была
неутомимым литературным агентом. Она упорно держала его в центре внимания
публики.
Миссис Бартон Траффорд наслаждалась вовсю. Но она оставалась верна
себе. Приглашать его в гости одного, без нее, было бесполезно: он
отказывался. А когда на какой-нибудь обед приглашали ее, Бартона и
Дриффилда, они и приезжали вместе, и уезжали вместе. Она ни на минуту не
спускала с него глаз. Хозяйки могли приходить в ярость, но им
предоставлялось только мириться с этим. Как правило, они мирились. Если
миссис Бартон Траффорд случалось быть немного не в духе, это проявлялось
только через него: сама она оставалась очаровательной, а Эдуард Дриффилд
становился необычно резок. Но она прекрасно знала, как его расшевелить, и,
когда общество было достаточно изысканным, умела заставить его блистать. С
ним она вела себя безукоризненно. Она не скрывала от него своего
убеждения, что он - величайший писатель современности; она не только за
глаза неизменно называла его мастером, но и в глаза всегда так к нему
обращалась, и это звучало, может быть, отчасти шутливо, но лестно.
Некоторую игривость она сохранила до самого конца.