capricios

Category:

Когда после перестройки на экраны выпустили "запрещенные" фильмы, зрители ринулись в кинотеатры смотреть крамолу, а после просмотра выходили, пожимая плечами: ни антисоветчины, ни порнографии. За что закрывали?

А не надо искать логики в их действиях. Вот на моем примере: когда я показывал фильм "Афоня" в Америке, то на пресс-конференции после просмотра меня спросили, собираюсь ли я возвращаться в СССР. Я сказал, что да. "Не стоит – вас там непременно посадят. Вы сняли антисоветский фильм". Возвращался я с опаской. А дома узнал, что "Афоне" дали высшую категорию (максимальная денежная выплата постановочных). Потом была ретроспектива моих фильмов на фестивале в Сан-Ремо. После просмотра "Афони" на сцену вылез какой-то тип, сказал, что в первый раз видит живого диссидента и стал жать мне руку. А зал дружно аплодировал. Вернулся из Сан-Ремо – "Афоню" выдвинули на Государственную премию…

Фильм "Совсем пропащий" (экранизация романа Марка Твена "Гекльберри Финн") директор Каннского фестиваля отобрал для конкурсного показа в Каннах и даже намекнул, что будет приз. На "Мосфильме" начали печатать фестивальную копию, но тут меня вызвал министр. И спрашивает:

– Скажи честно: твой фильм антиамериканский?

Это мне и в голову не приходило. Когда мы снимали, я старался максимально сохранить дух книги. Но сообразил, что антиамериканский фильм – это хорошо, у нас за такие по головке гладят. И не стал отрицать:

– Да, наверно.

– И как, по-твоему, прилично Советскому Союзу вылезти на Каннском фестивале с антиамериканским фильмом накануне встречи Леонида Ильича с американским президентом?

– Но он очень относительно антиамериканский, – пошел я на попятный. – Это же Марк Твен, американский классик.

– Американский классик… А ты знаешь, как его настоящее имя? Самуил!

– Ну и что?

– Вот то-то!

Я понял, что фильм в Канны не поедет, и спросил, что от меня надо.

– Если иностранные корреспонденты полезут с вопросами, говори, что фильм еще не готов, – распорядился министр.

И фильму дали вторую категорию, а когда он вышел на экраны, показывали только на первом утреннем сеансе, в девять утра (очевидно, решив, что в это время американцы еще спят).

На следующий год, когда французы на Каннский фестиваль отобрали для конкурсного показа "Зеркало" Тарковского, меня опять вызвал министр:

– Данелия, хотел поехать в Канны? Поедешь. С фильмом "Совсем пропащий".

Но на сей раз мне ехать совсем не хотелось. Я понимал, что там будут спрашивать, почему приехал я, а не Тарковский, которого они пригласили.

– Не надо, – говорю я. – Зачем мы полезем в Канны с антиамериканским фильмом?

– Да ладно тебе, – отмахнулся министр. – Какой он антиамериканский!! И вообще, Самуил – не Самуил… Если честно, я во время Московского фестиваля показал картину президенту "Коламбия Пикчерс". Он сказал, что ничего обидного для американцев в нашем фильме нет.

Ну, и послали тогда фильм в Канны. И я с ним поехал. И на пресс-конференциях и в интервью мне задавали один и тот же вопрос: "Почему приехали вы, а не Андрей Тарковский"?

Между прочим. Фильм "Совсем пропащий" американская пресса объявила одной из лучших экранизаций Марка Твена.

Но самая идиотская история произошла с картиной "Слезы капали". Фильм приняли, назначили просмотр в Доме кино. Мы, как обычно, раздали билеты родственникам и знакомым, заказали банкет… Накануне просмотра вечером, часов в десять, позвонил мне Леонов и сказал, что он приехал в Дом Кино за билетами, а ему говорят: просмотра не будет, картину закрыли.

– Кто закрыл? – спросил я.

– Тут не знают. Им позвонили и велели не показывать.

Я позвонил директору "Мосфильма" домой. Тот сказал, что слышал что-то краем уха, но полной информацией не владеет. И спросил:

– Данелия, а ты зачем в церкви венчался?

– Что? В какой церкви?

– Не знаю в какой. Венчался?

– Я женился. Но не в церкви, а в загсе расписался. – Мы с Галей недавно поженились. – При чем здесь это? Я про фильм говорю!

– Так венчался в церкви или нет?

– Не венчался!

– А почему все говорят?

– Откуда я знаю? А с фильмом-то что? Мы же уже тысячу людей пригласили!

Директор посоветовал мне позвонить министру и дал мне его домашний телефон.

Позвонил министру.

– Я не в курсе, – сказал министр, – я только вчера из отпуска. Данелия, а какого хрена ты в церкви венчался?

– При чем здесь церковь? Я про фильм, про просмотр в Доме кино. Решили закрыть – закрывайте, но в Доме кино дайте показать. Вам надо, чтобы завтра меня все вражеские "голоса" диссидентом объявили?

– Не надо. И все-таки зачем в церковь поперся?

– Да никуда я не поперся! В загсе расписались!

– А почему все говорят, что венчался?

– Вы меня спрашиваете? Я вам отвечаю: не венчался!

– Тогда позвони и скажи об этом… – он назвал фамилию заведующего сектором кино в ЦК и дал телефон.

Позвонил. И сразу сказал, что в церкви не венчался.

– А почему все говорят? – спросил завсектором.

– Не знаю я, почему все говорят! Даже если венчался, при чем здесь кино?

– Значит, все-таки венчался?

– Ну если даже венчался? Какое ваше дело?! Я не член партии! Да не венчался я! Позвоните в КГБ, они фиксируют все церковные браки! Фильм дайте показать!

Фильм мы в Доме кино показали. А потом был партийный съезд, на который приехал Шеварднадзе, тогда первый секретарь ЦК Грузии, и попросил показать ему мой новый фильм. Не разрешили.

Как теперь выяснилось, версия моего церковного брака возникла так. Я снимал "Слезы капали" в Калуге, и ко мне приехала Галя (мы тогда еще не были женаты). В выходной я показывал ей город. Зашли и в церковь – посмотреть. Когда вышли, встретили кого-то (сейчас не помню кого).

– Что, венчались? – спросил он.

– Ага, – опрометчиво пошутил я.

А когда готовый фильм посмотрели высокие чины в ЦК, заместитель главного идеолога сказал, что фильм чересчур мрачный. Ну и ему тут же наябедничали, что все говорят, что Данелия еще и в церкви венчался (венчаться в церкви считалось диссидентской акцией). "Совсем распустился"! – возмутился зам. главного идеолога. И велел меня наказать. И наказали. Запретили показывать фильм за границей, полгода продержали на полке, а потом выпустили вторым экраном (только в периферийных кинотеатрах и только на утренних сеансах).

Прошло много лет. Наступили иные времена. И, когда хоронили моего друга Леву Оникова (он раньше был инструктором ЦК), в церкви на отпевании были и бывший министр, и бывший завсектором, и бывший зам. главного идеолога, и остальные высокопоставленные чины из ЦК. Они подходили к иконам, осеняли себя крестным знамением – и делали это вполне искренне. Все-таки на высокие должности отбирали очень способных людей.

Между прочим. За время моей работы в кино сменилось пять министров и семь директоров "Мосфильма". В большинстве в жизни это были порядочные и неглупые люди. Но они работали на Систему. И еще: я ни в коем случае не хочу, чтобы создалось впечатление, что я пытаюсь выглядеть жертвой Советской власти. Напротив. Я благодарен этой власти за то, что она мне дала возможность заниматься любимым делом. Правда, я не снял все, что хотел. Но снял только то, что хотел! Ну, а замечания? Неприятно, конечно, бывало и до сердечного приступа дело доходило. Но тогда кино финансировало государство. А кто угощает барышню, тот с ней и танцует.

Г.Данелия, "Безбилетный пассажир"

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.