capricios

Categories:

И тогда появился Игнатий.

Очень коротко. Он был храбрым офицером, гулякой и отъявленным безбожником. Но так уж легла карта, что, тяжело раненный при защите Памплоны от французов, слег надолго, без перспективы выжить. Гангрену в те времена лечить не умели. А жить хотелось. Тут поневоле взмолишься. И взмолился. А взмолившись, выжил. И с тех пор уверовал. Но, поскольку по складу ума, тупо поверить не мог, начал читать книги. Начиная с Нового Завета, - с которым, по его собственному признанию, «познакомился в 30 лет», - а далее все, что можно было найти в библиотеках.

О дальнейшем можно рассказывать долго. Но нет нужды. Биографий Лойолы в Сети более чем. Главное, что Игнатий прошел длинный путь. С сомнениями, с тяжкими кризисами, с «уступками дьяволу и победами над собой». Было даже несколько попыток самоубийства. Он пытался проповедовать, но над ним, еле-еле грамотным, смеялись, и он, уже в 33 года, сел за парту с мальчикам семи-восьми лет, и только через десять лет получил диплом богослова. «Глаза моего разумения начали открываться, - писал он. - Это не было видение, но мне было дано разумение многих вещей, как духовных, так и касающихся веры, и с такой большой ясностью… Я стал иным человеком…»

Без гроша в кармане, на покалеченных ногах он совершил паломничество, более года бродил по Палестине, вернулся в Испанию и вскоре попал под колпак инквизиции: кризис веры в те времена был уже таков, что любая страстная проповедь считалась признаком «лютерской ереси». Поскольку кривить душой Игнатий не хотел, откровенно называя вещи своими именами, в воздухе запахло дымом. Начались аресты, допросы. Спасало только то, что Игнатий искренне верил в святость Папы, а отцы-инквизиторы все-таки старались отделять зерна от плевел. На первый раз, в Алькале, его отпустили, велев следить за языком, на второй раз, в Саламанке, признали «еретиком» и чуть было не вывели на процесс, но главный инквизитор города в последний момент отменил решение, сочтя Лойолу «не еретиком, но слабоумным».

Затем был Париж. Библиотеки, бдения, диспуты, волонтерство в госпиталях. Там вокруг Игнатия сплотился маленький кружок монахов и мирян, - Франциск Ксавье, Жак Лайнез, Пьер Эмиль Лазар Фавр, Альфонсо Салмерон и другие, - всего семь человек. Очень разные, но равно согласные в том, что без помощи снизу Церковь не сумеет справиться с кризисом. В 1534-м «семерка» принесла обеты «духовного рыцарства» (добровольная дружина Христова): их клятва заканчивалась словами: «Аd maiorem Dei gloriam» -«Ради вящей славы Божией!» Это было еще не «Общество Иисуса», но первый шаг к его основанию. Еще три года Семеро учились, прислуживали в госпиталях и так далее, а в 1537-м все, - уже не Семерка, а Дюжина, и все в духовном звании, - отправились в Рим, где, к тому времени, о Лойоле уже были наслышаны.
https://putnik1.livejournal.com/1789922.html?fbclid=IwAR2kKR5t7YZ2vUw3OEnO8fs6uXEH9SH36_IGlkyVrLl7z-aEGxu39XyO9OU

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.