capricios (capricios) wrote,
capricios
capricios

Category:

Освобождение (продолжение)

Дивизия была сформирована в 1938 году из частей австрийской армии, принимала активное участие в польской кампании. Затем части дивизии сыграли ключевую роль в операции «Учения на Везере» – морском и воздушном десанте в Норвегию, с последующим ее захватом. В 1940 году в качестве символа дивизии стал голубой щит, на котором тесно переплелись белый эдельвейс (символ горных егерей), якорь и пропеллер (как символы морских и воздушных десантов в Норвегии). В июне 1941 года дивизия наступала в советском Заполярье, понесла серьезные потери и в начале 1942 года была выведена в Германию на пополнение и доукомплектование. После недолгого отдыха дивизию морем, через Норвегию, перебросили под Ленинград.

«Ворошиловградский» кусочек истории этой дивизии условно можно начать отсчитывать осенью 1942 года. Именно тогда командование Вермахта решило, что наступательные возможности немецких войск на Кавказе и в Сталинграде иссякли, и что новое большое наступление можно будет предпринимать только следующим летом, в 1943 году. Русские, как считалось, уже не смогут предпринять ничего серьезного, и оставалось только перезимовать. Но к предстоящим победоносным кампаниям 1943 года следовало начать готовиться заблаговременно. В рамках этой подготовки и было решено 3-ю горно-егерскую дивизию перебросить на Кавказ, где она сможет по весне проявить особенности своей организации и горной подготовки гораздо лучше, чем в лесах и болотах под Ленинградом.

И вот тогда горным егерям фатально и решительно не повезло. Именно в эти дни, когда дивизия грузилась в эшелоны и отправлялась с северных болот к южным горам началось большое наступление наших армий на центральном участке советско-германского фронта. Наши войска быстро наступали под Великими Луками и вышли к стратегически важной железной дороге в этом районе. В результате егеря оказа­лись разорванными пополам: меньшая часть дивизии со штабом успела проскочить и направилась дальше на юг, а большая часть выгрузилась и вступила в затяжные бои. Сразу скажем, что обе части воссоединились уже в апреле, когда Ворошиловград был освобожден и фронт давно затих.

Но на этом неприятности для егерей не закончились. После прибытия в Миллерово в дивизии (вернее, в ее меньшей части – один пехотный полк со вспомогательными частями, во главе с командиром дивизии и частью штаба, но без дивизионной артиллерии) узнали новости о нашем наступлении под Сталинградом. В дневнике в этот декабрьский день штабной офицер 3-й дивизии записал по этому поводу сдержанно: «По-видимому, наше выдвижение на Кавказ откладывается». Разве мог кто-то из них тогда предполагать, что свидание с Кавказом откладывается навсегда...

Затем начался ад непрерывных боев. В декабре рухнул фронт итальянских и венгерских войск на Дону, и, преследуемые нашими армиями, они бежали на запад. Немногочисленные немецкие части пытались остановить бегство своих союзников и хоть как-то противостоять паровому катку советской операции «Малый Сатурн», стремительно рвавшемуся на юго-запад, к Тацинской. Одним из таких островков устойчивой обороны в океане беспорядочного бегства и стала 3-я горно-егерская дивизия. Генерал-майор Крейзинг взял жесткое руководство над всеми находившимися в Миллерово частями и в короткие сроки сумел организовать эффективную систему обороны; именно тогда для этой «сборной солянки» из различных подразделений и возникло название «Группа Крейзинг». В результате грамотной организации обороны группа, основную и самую боеспособную часть которой составляли именно горные егеря, продержалась в окружении три недели, после чего в середине января прорвала кольцо и, отбиваясь от наших преследующих войск, организованно отошла в Чеботовку.

Продолжая отступать на восток, группа Крейзинг вышла из Чеботовки, пересекла Северский Донец и в конце января подошла к Ворошиловграду. Но и здесь, едва вырвавшись из окружения, вместо ожидаемого отдыха и пополнения группа получила новое задание – оборонять ближние подступы к Ворошиловграду. Для этой задачи группе подчинялся один запасной полк (как вскоре выяснилось, с весьма невысокой боеспособностью) и несколько импровизированных батальонов, составленных из тыловиков, пополнения, отставших и выздоравливающих солдат которых удалось «наскрести» по тылам и в маршевых колоннах. Помимо этого, более чем скромного усиления, группа могла рассчитывать лишь на свои потрепанные силы, при этом оборонять следовало весь многокилометровый фронт от Раевки до Ново-Киевки. В тяжелых боях на ближних подступах к городу и прошли весь конец января и начало февраля.

Известное неизвестное освобождение

Изучая последние годы ход битвы за город по архивным документам и воспоминаниям участников, я понимаю, что очень нелегко будет передать и описать читателю ту картину боев, которые разворачивались в январе и феврале 1943 года. Это не был грохочущий ад сотен танков и самолетов Курской дуги. Это не было похоже и на безжалостное истребление огнеметами и зарядами взрывчатки всего живого в рушащихся домах Сталинграда. Не было в нем ничего и от отлаженного, как часы, неотразимого штурма Кенигсберга. Лучшей аналогией тут будет сравнение с клинчем двух изможденных и выдохшихся боксеров: ни одна сторона не имела значительного превосходства над противником и не могла нанести сокрушительный удар. Да, наши войска все еще имели численное превосходство над противником во всех отношениях, но оно в значительной мере нивелировалось превосходством немцев в умении воевать, сосредотачивать силу в нужное время в нужном месте, в маневренности и гибкости. Кроме того, начинала сказываться близость немцев к своим базам и, наоборот, растянутость и необеспеченность наших собственных линий снабжения. В результате всего этого значительные массы советских войск не могли в должной мере реализовать свое численное превосходство, поддерживать темп и силу наступления, выдыхались, а задуманные мощные удары превращались в тычки растопыренными пальцами, которые немцы с трудом, на пределе сил, но отражали своими немногочисленными пехотными частями при поддержке нескольких танков. Особенно заметно это стало в середине-конце февраля, когда массированным атакам нашей пехоты и танков так и не удалось пробить немецкую оборону и прийти на помощь гибнущему в окружении 8-му кавалерийскому корпусу. Можно лишь догадываться о том, как тяжело приходилось нашим солдатам и командирам, которым в лютые морозы (нередко падали ниже 20 градусов) приходилось ночевать в лесу или овраге, а с рассветом подниматься в атаку на немецкие опорные пункты, располагавшиеся, как правило, в деревнях, и где немецкие солдаты могли хотя бы согреться за ночь. Пожалуй, лучше всего это состояние описал в своем стихотворении Николай Грибачев:

Ни день, ни два, а трое суток

Страшнее наказаний всех

Мороз, почти затмив рассудок,

Нас молча втаптывает в снег.

И в поле, всем ветрам открытом,

Окостеневший, чуть живой,

Я позавидовал убитым,

Теплу могилы снеговой.

И на дыхании последнем,

На склоне мартовского дня

Не страхом смерти, а спасеньем

Была атака для меня!

Пусть не смущает нас слово «мартовский», оно введено тут для рифмы: сам автор вполне конкретно пометил время и место написания этого стихотворения: «При взятии Ворошиловграда». Впрочем, по архивным документам конкретно в дни взятия города погода как раз стояла хорошая: 14 февраля в городе было около 0 градусов, солнечно, и местами началось таяние снега.

О ходе боев за город написано много. Мне бы не хотелось повторять здесь всего того, что в эти дни будет написано неоднократно, во многих газетах и юбилейных изданиях. Хочу обратить внимание лишь на некоторые малоизвестные моменты.

Общеизвестным является тот факт, что годовщину 14 февраля мы празднуем в честь освобождения города, однако пожилые люди помнят, что в городе не было, в общем-то, каких-то особенных разрушений, кроме цехов заводов, железнодорожных сооружений и т.п. Дело в том, что непосредственных боев в городе, – именно уличных боев, – почти не было. Сильнее всего пострадали территория аэродрома с прилегающими постройками (нынешний ВВАУШ) и, конечно же, южные и юго-восточные пригороды (нынешний поселок Тельмана и частный сектор ниже автовокзала). Почему же это произошло?

Будущий успех был заложен еще 6 февраля, когда 279-я стрелковая дивизия благодаря смелому решению своего командира Герасима Васильевича Мухина внезапной ночной атакой взяла узел сопротивления Новоанновка, который находился как раз на стыке группы «Крейзинг» и 304-й пехотной дивизии. Затем, продолжая наступление ночью, дивизия стремительно вышла к Ворошилов-граду, наступая в пустоту и встречая лишь неорганизованное сопротивление немецкого охранения. Вслед за ней устремились и некоторые подразделения 2-го гвардейского танкового корпуса, усилив дивизию танками как раз тогда, когда немцы 7 февраля начали против нее яростные контратаки с нескольких сторон. Укрепившись в районе нынешних поселков Тельмана и Роскошное, дивизия перешла к круговой обороне, не давая немцам закрыть прорыв и стабилизировать ситуацию. Вслед за ней в образовавшуюся брешь в район Тельмана был введен и 8-й кавалерийский корпус.

В остальном наш план наступления на город провалился, 279-я стрелковая вышла к Ворошиловграду фактически в одиночестве, и вместо стремительного прорыва линии Николаевка – Новосветловка – Новоанновка, остальным соединениям пришлось мучительно прогрызать эту линию, одновременно отражая непрерывные атаки с юга. Чтобы читатель понял, как тяжелы были последующие бои, приведу такой пример: от дач в селе Пионерское (что на берегу Донца за Николаевкой) до окраины Луганска нынешний автовладелец проезжает минут за двадцать пять. В 1943 году 59-й гвардейской дивизии и 2-му гвардейскому танковому корпусу понадобилось пять суток, с 6 по 10 февраля, чтобы преодолеть это же расстояние с боями!

Наконец, важнейшим моментом во всем сражении за город стало решение перенацелить 8-й кавалерийский корпус с ударов по Ворошиловграду (которые он предпринимал 10 февраля в надежде взять город одним натиском трех соединений – 59-й гвардейской, 279-й стрелковой дивизий с танками, и собственно кавкорпусом – каковой натиск был немцами отбит) на глубокий рейд в тыл противника. Вечером 10 февраля корпус прекратил безуспешные попытки взять город, оторвался от противника и начал движение на запад, через Иллирию в направлении на Дебальцево.

В итоге, сочетая методическое прогрызание обороны с дерзкими рейдами, к 12 февраля наши танки все же вышли на рубеж Новосветловка – Новоанновка, а наш 8-й кавалерийский корпус прорвался по направлению к Дебальцево, в глубокий тыл к немцам, и гулял по их линиям снабжения, захватывая обозы и эшелоны с припасами. Кроме того, уже неделю в районе Тельмана и аэродрома, несмотря на потери, продолжали вести бои пробившиеся еще 6 февраля к Ворошиловграду 279-я стрелковая дивизия и 2-й танковый корпус.

(Окончание следует.)

Войлов П. Освобождение Ворошиловграда / П. Войлов // Наша газета. – 2009. – №17(2998). – С.12

Tags: Война
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments