В СССР при всей его дебильности и равенстве в нищете социальный оптимизм был. Человек там был нужен. Пусть и в виде винтиков и шпунтиков плохо работающей системы. Но если кто-то не хотел сам бомжевать и беспризорничать, то государство не бросало человека в беде.

В Украине социального оптимизма нет. И в помине. Независимая Украина не знает, что ей делать со своими людьми. Лишние в ней – не Печорины с Базаровыми. Лишние в ней все, кто не присосался к соску государственного чиновничьего корыта, кто не украл свечной заводик, пароходик или металлургический комбинат. Кто не сидит на «хлебном месте», где подают в конвертах и можно «наколядовать» так, что хватит и себе, и потомкам на сто лет вперед, но «колядуется» от врожденной жадности дорвавшегося жлоба …

Я, повторяю, это понял, когда вместе с режиссером-«оскароносцем» поездил по импровизированным притонам и теплотрассам, где гужевались современные беспризорники, по столовкам, где их подкармливают добровольные благодетели, по местам их «стрелок» перед походом «на дело». А поняв, я помог Фолькеру в общении с детьми, но консультантом его фильма быть отказался. Я не смог этим детям показывать себя в качестве примера и говорить, мол, пацаны, учитесь – получите работу, вступите в вузы, обзаведетесь жильем, то да се. Это было бы ВРАНЬЕМ – нет у них такой возможности в современной безразличной и бездушной Украине. А врать я этим детям не хотел. Может быть, точнее, не так – главным образом потому, что я хорошо помню, как сам в детстве относился к вранью. И штатным вралям, которые «заливают». Я знаю: мне было бы совестно, стыдно, мерзко и противно, а я с детства не люблю такие ощущения…

текст полностью